"Я останусь овечкой среди волков или смешной белой вороной"
Арье Юдасин
Моя жизнь так свернулась (если можно так сказать), что только в 25 лет мне пришлось спрятать Афикоман и потом просить награду за него. Помните, я еще в предыдущем посте говорила об афикомане, которую обычно прячут дети. В этом году на седере самой молодой была я с Риной, и мы вместе спрятали его. А в награду получили книгу и банку майонеза :) Мне было очень приятно, что на седере меня позвали рав Авимелех и Юлия Розенблат, и Ашем дал возможность, спрятать афикоман и почувствовать себя счастливым ребенкем. Я даже не представляла себе, что меня ждет такое на Песах, что сможет больше сблизить меня к Всевышнему и так порадовать.
Когда вернулась домой, рав Меир Левин прислал свою песню "Белая ворона", которая для меня стало очень симболичной. Она мне напоминает о себе - как я отличалась от других и всегда искала то, что другим было неинтересно. Сама песня о еврейском народе, о его истории и жизни, как все старались стереть их с земли или сделать похожими на других. Но с Б-жей помощью, еврейский народ смог устаять все сложности и продолжает жить и восхвалять Всесильнего.
Ту би-Шва́т (ивр.ט"וּ בִּשְׁבָט, `пятнадцатое число месяца шват`; также חֲמִישָׁה עָשָׂר בִּשְׁבָט) — еврейский праздник, Новый год деревьев. Ту би-шват установлен согласно школе Хиллела (школа Шаммая считала, что Новый год для деревьев совпадает с первым швата). Наибольшее количество необходимых для деревьев осадков выпадает в Израиле (Эрец-Исраэль) до 15 швата. Плоды, созревающие после этой даты, считают урожаем следующего года, когда с них отчисляют десятину. С празднованием Нового года для деревьев связаны и другие обычаи.
Это был последний день еврейского налогового года для плодоносящих деревьев. Любой плод, созревающий после Ту би-Шват, должен был быть отнесен для следующего налогового сезона.
Мидраш говорит о том, как деревья, увидев, что Б-г даровал людям праздник Нового года, преисполнились зависти и попросили Его, чтобы и им был установлен такой же день. Так как в месяце шват деревья просыпаются после зимней засухи, то именно это время и было избрано.
Европейские евреи празднуют Ту Бишват, вкушая пятнадцать различных видов фруктов. Многие произносят один из пятнадцати псалмов (Псалмы 120—134) после каждого вида фруктов.
Восточные евреи следуют мнению «святого Ари» (рабби Ицхак Лурия Ашкенази) и каббалистов Цфата, которые установили, какие именно фрукты нужно есть в Ту Бишват. По одному из обычаев, нужно вкусить пятьдесят видов фруктов.
Сегодня на стол в Ту Бишват ставят лучшие плоды Земли Израиля, особенно те семь видов плодов, которыми Земля Израиля прославляется в Писании: пшеница, ячмень, виноград, инжир, гранаты, оливки и финики.
Плоды, упоминаемые в Торе и связанные с празднованием Ту Бишвата - Гранат, оливки, виноград, финики, инжир, плоды рожкового дерева.
В этом году праздник Ту би-Шват совпадает с Субботой, так что у нас двойной праздник.
Должна признаться вам в том, что я не отношусь к ортодоксальным евреям. И к никакой религии вообще я тоже не принадлежу.
Да, мой муж раввин-хабадник. Я хабадская ребецин. Однако мне претят все эти конфессионально-религиозные перегородки. Означает ли это, что я сошла с ума? Или просто взбунтовалась? Возможно, так оно и есть — в понятиях теперешнего мира, который помешался на лейблах и брендах.
Бренды и лейблы помогают нам почувствовать собственную важность, дают чувство собственности.
Я живу не просто в каком-то там доме, а в особняке/многоквартирном доме/коттеджном поселке...
Я езжу не просто на какой-то там машине, а на Мазде/Лексусе/Хонде...
Я учусь не просто в каком-то там колледже, а в Гарварде/Кембридже/Высшей школе экономике...
И я уже не просто еврейка, я реформист/ортодокс/консерватор.
Несмотря на то, что все эти течения создавались с благими намерениями — чтобы евреи чувствовали себя частью общины — они лишь разделили нас: получается, что отдельно взятый еврей видит себя членом только отдельно взятой конгрегации именно потому что он определяет себя как реформист, ортодокс или консерватор.
Когда мы можем поставить на самих себе штамп принадлежности к той или иной деноминации, мы не просто начинаем ощущать собственную важность, мы становимся «более еврейскими».
А вот и хорошая новость: для того чтобы стать «больше евреем» не нужно ничего делать. Не нужно платить членские взносы в общину или устраивать грандиозные торжества по случаю бар-мицвы. А все потому, что еврейство — наша суть, а не нечто, что может неожиданно увеличиться или уменьшиться в объеме.
Что можно сделать для того, чтобы выразить свое еврейство? Вести жизнь, основой которой станут ценности Торы и исполнение заповедей, делать добрые дела. Кто-то выражает свое еврейство постоянно, кто-то — иногда, а кто-то и раз в год!
Именно потому, что еврейство — наша суть, нет в мире иудея, который является большим евреем, чем другой еврей. Это та наша часть, которую невозможно уничтожить. По странному стечению обстоятельств, нацисты прекрасно это понимали. Именно это знание сподвигло их на попытку избавить мир от невыносимо жестоковыйного народа, душа которого бессмертна. И если еврей отрекался от собственного еврейства или даже обращался в другую веру, фашисты напоминали ему о том, что быть евреем — это навсегда.
Среди нас эта суть проявляется по-разному. Например, так: далекая от религии женщина внезапно начинает со страхом понимать, что ее дети взрослеют, не получая еврейского образования; или сентиментальный пожилой еврей, который за всю свою жизнь ни разу не был в синагоге, но очень радуется, попадая на прием к врачу-еврею; малыш, встающий на цыпочки, чтобы поцеловать мезузу; беззаботная девочка-подросток, включающая радио на полную громкость когда передают новости из Израиля — у всех у нас встречаются такие проявления, причем зачастую мы не способны объяснить это не то что другим, но даже и себе. А для того, чтобы эта суть не оставалась лишь мерцающим огоньком, и реализовала себя полностью, чтобы мы прочувствовали ее и оценили по достоинству, Тора дает нам указания о том, как нам следует реализовать свое еврейство в повседневной жизни. Это и есть заповеди.
Так кто же я, спросите вы?
Я — такая же как вы, и еще 14 миллионов человек по всему свету.
Эти дни были великолепные. Симхат тора на самом деле стала самым радостным праздником для девушек мидраши. Вчера в синагоге было так радостно, все танцевали, пели. Мы, женщины, наверху тоже веселились. Когда вернулись домой, Наоми и я начали петь "Хава нагилу", наша мадриха Лея присоединилась к нам и потом уже вся мидраша пела и танцевала. Нам было очень весело и радостно; тогда я еще раз поняла, как приятно быть радостной и любить Всевышнего.
А сегодня к нам пришли гости: рош йешива, босс нашей мидраши и другие равы с семьями. Я должна была выступить перед всеми и рассказать какую нибудь историю. Смешно было то, что я не ожидала столько людей и думала, буду рассказывать только девушкам. Стою я улыбчивая из Грузии и должна их"научить" что такая теплота и одна душа. Барух Ашем, я рассказала тот рассказ р. Меира Левина "Одна душа" и добавила, как сложно было мне сначало в Берлине, но потом ездила в Антверпен, познакомилась с разными людьми, вернулась и по другому посмотрела на людей - все суета, на самом деле, как говорил царь Шломо, главное - любить своих людей, понимать их и работать над собой. Ведь все мы один народ и у нас всех одна душа.
После трапезы, рош йешива подвел итоги моими словами - не было человека счастливее меня, он даже мое имя не забыл и всем напомнил: все мы одинаковые! У нас ОДНА ЕВРЕЙСКАЯ ДУША!
Спасибо вам, рав Меир, за ваши рассказы, которые вдохновляют всех нас, даже под холодным берлинским небом!
5 прекрасных днеи я провела в Антверпене, Бельгия. Я даже представить не могла, что две соседние страны могут так отличаться. Антверпен - это уже мой город! :)
Постараюсь рассказать об этой поездке также интересно, как на грузинском ;) Девушек из Берлина пригласили в Антверпен на Суккот. Я оказалась одной из тех, которая выбрала поездку в Бельгию и не осталась в Берлине. Я очень благодарна Ашему и потом всем людям, которые мне дали возможность приехать и учиться, ведь я бы не смогла познакомиться с очаровательными семьями в Антверпене.
В Антверпене я жила в семье Зискинд, у них очаровательная семья, милые дети. Мы вместе украшали сукку, играли и я их очень полюбила. Ходили в гости в разных семьях - все были такие доброжелательные и теплые, что я уже не так скучала по своему дому.
Сходим с ума. С Хайм Довом - милый мальчик!
Вчера поехали в Остенд, маленький город около моря, катались на велосипедах; вечером антверпенские девушки устроили вечеринку для нас - танцевали, пели и очень весело провели время. Для меня Антверпен останется самым родным городом в Европе :) после вечеринки мы пошли в хасидскую синагогу и посмотрели как мужчины танцевали. У них мехица такая высокая, что мы на нее трудом забрались, чтобы увидеть их танец. Знаете, до поездки в Бельгию, девушки из мидраши говорили: ой, там хасиды, такие строгие, наши юбки некошерны для них и т.д. В общем, я взяла с собой мои самые черные и длинные юбки... смешно, конечно, мы не жили у хасидов и видели их только на улице. даже встречая на улице, они переходили на другую дорогу или смотрели в другую сторону, так что их не очень интересовало длина наших юбок. После этой поездки я научилась - нельзя слушать такие "разговоры" и надо все увидеть своими глазами.
Я очень уважаю хасидов, особенно после того, как я познакомилась с одной хасидской девушкой. Сестры Бэльз пригласили нас в своем доме, там собрались девушки из Берлина и местные - чтобы лучше познакомиться друг с другой, нас разделили в пары и мы должны были пообщаться и рассказать о себе. Я выбрала одну милую девушку с добрейшими глазами... мы были такие разные и так похожи одновременно - она из хасидской семьи, умная, милая, которая знает так много, ведь она выросла по законам Торы; не буду писать о себе, почти все знаете, кто я и откуда =)) После этого вечера, я еще раз поняла, что у всех нас одна душа, не имеет значение, кто хасид, кто - литвак и кто - грузинский евреи. "We are all jews" - именно так и сказала мне она, Рухи, девушка из Антверпена.
Мы сегодня уже вернулись в Берлин, но слова Рухи я всегда буду помнить - когда буду скучать по Тбилиси, будет грустно от холодных людей и атмосферы... еще одна мудрая девочка из мидраши, Двора мне сказала: может Ашем этим нам показывает, где наше место на самом деле и какими мы должны быть...
Все это было... и не было. Эти строки писал я. И не я. Мне лишь посчастливилось прикоснуться неумелым смычком к золотистой скрипке души моего героя. Послышались волшебные звуки. Они пронзали года, века, сплетались в причудливые словосочетания. Те слагались в предложения, а я с открытым ртом наблюдал, как создавался этот рассказ.
Жаркое израильское лето. Приближается начало поста Девятого Ава. Евреи плачут о разрушенном Храме. Я впервые начал поститься в 1993 году в Тбилиси, сразу же как узнал о существовании этого поста. Приехав в Израиль, я пошел к Стене Плача во время поста. Стена Плача - это все, что осталось от былого великолепия Храма. Там я видел много евреев в разных одеждах, молившихся по-разному. Люди стояли и плакали. Мне стало ясно, что если нас не будет объединять радость, то ее роль выполнит общее горе. Плакал и я, и, если честно, то кроме плача о Храме, больше переживал о чем-то своем: о том, что мне уже под пятьдесят, а я еще по-человечески не жил; о годах, проведенных на чужбине. О том, что я никогда не выучу как следует свой родной язык. Плакал и просил Всевышнего, как о великой милости, сделать для меня чудо, чтобы я мог помогать другим евреям приближаться к Б-гу. Такой глубины чувств мне испытать больше не привелось, хотя у Стены Плача и на могилах праведников я более десяти лет всегда произношу одни и те же слова (произношу их по-русски, потому что Всевышний понимает говорящих на всех языках):
-Дай мне возможность помогать другим!
За час до начала Девятого Ава (это было в 2004 году) позвонил младший брат. Он был немногословен:
-Скончался рав Ицхак Зильбер. Сегодня в 11 ночи похороны. Ты пойдешь?
-Вряд ли, здоровье не позволяет. Я не выношу скопления людей. Кроме того,
болят ноги.
Ариэль положил трубку. Я неожиданно разразился рыданиями. Уже больше никто не скажет мне, что он не может заснуть, зная, что требуется его помощь! Я ощутил, как мы все осиротели. Вся община - от маститых равов до девушек, вся религиозность которых заключается в вере, что если рав Ицхак Зильбер благословит, то все будет хорошо. Через несколько дней я пошел выразить соболезнование семье - к сыну покойного, раву Бенциону Зильберу. Но не мог к нему даже подойти - он был окружен толпой незнакомых мне людей, по-видимому, очень близких к семье рава Зильбера, рассказывавших разные подробности из жизни праведника. А мне, в общем, нечего было сказать. Я не был его учеником, никогда не был к нему близок... Правда, написал о нем два рассказа, но, в них, наверное, описал все, что я знаю о раве Ицхаке Зильбере. Потом увидел объявление, призывавшее приносить воспоминания о раве Ицхаке, и узнал, что пишется книга, но понял, что мне нечего добавить к тому, что я уже сказал. Ведь я виделся с равом Ицхаком Зильбером считанные секунды. Потом решил: "А почему я, собственно говоря, свысока думаю о секундах?" Ведь каждое "мгновенье раздает кому позор, кому бесславье, а кому бессмертие".
Я стал работать над темой.
Мое внимание привлекла одна история. Жили-были два брата, почти как у меня в семье. Один из них, младший, намного энергичнее; старший мне ближе. Обычная биография российских евреев. Папа и мама, Евгений и Оля Гойхманы, математики, кандидаты наук, поздний брак, женились по сватовству, дома бывает маца, свинину в дом не вносят, дети - Дима и Миша. Родители готовы простить все на свете, кроме женитьбы на нееврейке. А во всем остальном - обычные советские люди, с их радостями и тревогами. Окуджава, Высоцкий, КВН... И вдруг - перестройка, все вокруг крутятся... Младший, Миша, уезжает в Израиль. Дима думает защитить диссертацию, работает ассистентом на кафедре математики. 1990 год, денег не хватает. Миша предлагает Диме заработать в Израиле, правда на "колониальной" работе, платят сто долларов в месяц - собирать апельсины на плантациях. В тот период в России сто долларов были приличными деньгами, а кроме того, была возможность присмотреться к жизни в Израиле. Правда, работать надо было по десять часов в сутки. Дима на работодателя злости не испытывал. Но желание переезжать в Израиль полностью пропало. Вдруг позвонил Миша, говорит: "Есть какой-то раввин, узнал, что ты не делал обрезание, говорит, что предлагает тебе 400 долларов, если ты согласишься". Но Дима отказался: он честный человек и привык брать деньги только за свою работу. Если бы он верил, что это необходимо, то сделал бы бесплатно, а так он не согласен. Говорит, что в Израиль он ехать не хочет, ему там нечем заниматься, но некошерное он больше есть не будет. И что ему делать - не знает. Миша предлагает: "В Москве есть иешива, ты можешь там жить, немножко учиться. Кроме того, мне нужен надежный человек в Москве, я хочу наладить там небольшой бизнес, ты будешь там моим представителем. А главное - ты обязан познакомиться с равом Ицхаком Зильбером".
Встреча с равом Ицхаком в московской иешиве "Торатхаим" особых эмоций у Димы не вызвала. Было непонятно, почему брат так им восторгается. Обычный старичок, правда, видно, что добрый, но никакой особой величавости, и желания следовать его советам не возникало. Кроме того, он тоже завел разговор об обрезании, и при этом взял его за руку. Вырывать руку у пожилого человека для парня, воспитанного в еврейской семье, было недостойно. Рав Ицхак крепко вцепился в его руку, повез его туда, где делают обрезание, и не отпускал до тех пор, пока обрезание не было сделано. Он добился своей цели. Через несколько месяцев он прислал Диме тфилин.
- Я носил их три года, - рассказывал Дима, - пока мне не сказали, что я должен подарить их иешиве, а себе, в связи с хорошим материальным положением, купить более дорогие тфилин. Я так и сделал. Заказал тфилин у самого лучшего мастера. Но до сих пор жалею. Ведь те тфилин были от рава Ицхака.
Рав Ицхак скончался в канун Девятого Ава. Любое событие, которое происходит в жизни евреев, не бывает случайным, и хочется как-то понять, почему все это произошло? Мы все, русскоязычные, считаем себя большими специалистами, большими мудрецами в Торе. Евреи в этот день уже не могут учить Тору. И он скончался именно тогда потому, чтобы никому из евреев не помешать учить Тору. Он действительно был скромным человеком. Только сейчас мы можем понять, насколько велик человек, который никому ни в чем не хочет мешать.
Вернемся к событиям Девятого Ава. Мудрецы рассказывают одну историю, которая произошла около двух тысяч лет назад. Но мудрецы - они на то и мудрецы, чтобы анализировать какие-то простые, обыденные истории. Они могут на основании этого вынести приговор всему поколению. Вот эта история.
Жил-был один очень богатый человек. Сейчас, в наше время их тоже хватает. Этот богатый человек решил задать в своем дворце пир. Он пригласил на него мудрецов Израиля, много гостей, и, в том числе, решил пригласить своего друга по имени Камца. Но слуга перепутал и вместо человека по имени Камца отнес приглашение к человеку по имени Бар-Камца, которому хозяин пира был врагом. Бар-Камца очень обрадовался. Вероятно, ему было неприятно быть врагом, и он решил, что тот человек хочет с ним помириться, раз прислал приглашение. Причем, видимо, хозяин пира намеревался сделать это публично - все люди увидят, что они не враги, что они помирились... Радостный, он пришел на пир. Навстречу вышел хозяин, страшно удивленный и даже разозленный такой наглостью. Хозяин спросил его, мол, чего он сюда пришел? Тот отвечает, что, дескать, пришел по твоему приглашению, которое твой слуга принес мне.
-Я никогда не поручал слуге ничего такого. Встань и уходи.
Вы знаете, очень неприятно, когда тебя публично унижают. На Востоке (я вырос в Грузии) человека могут скорее зарезать, чем унизить. Потому что считается - кстати, то же самое говорит Тора, - что, когда ты унижаешь человека, ты убиваешь его не один раз, а несколько. Поэтому Бар-Камца стал просить: "Не прогоняй меня, я заплачу за себя". Вы понимаете, чем страшна ненависть? Когда человек ненавидит, он не ищет своей выгоды. Поэтому с ненавидящим человеком очень трудно иметь дело. Как писал Довлатов, когда ты говоришь с женщиной, то приводишь ей доводы логики и разума, а ей неприятен даже тембр твоего голоса... Так и здесь: ты ничего не можешь сделать с ненавидящим человеком, он не слушает разумных доводов, он не думает о своей выгоде... с ним очень страшно иметь дело. Тогда Бар-Камца сказал:
-Я заплачу не только за себя, но и за половину пирующих.
-Уходи! - ответил хозяин.
-Я заплачу не за половину пирующих, а за всех.
-Уходи! - настаивал хозяин.
Бар-Камца ушел расстроенный. И сказал себе: "Хозяин - невежа. За столом сидели мудрецы Израиля, они видели, что меня прогоняют, и если никто из них не вступился за меня, я уничтожу весь этот народ!" Потому что народ, который позволяет, чтобы так унижали человека...
Бар-Камца ушел возмущенный и действительно решил уничтожить еврейский народ. Но как же он мог это сделать? Он пошел к римскому императору и сказал: "Евреи тебя не уважают, они уважают себя больше всех". Интересно, что обвинение в неуважении было выдвинуто не случайно. Император сказал: "Докажи мне это". Бар-Камца сказал: "Возьми и пошли жертву, и увидишь, что они твою жертву не примут". А в Храме принимали жертвы и от неевреев. Когда император послал жертвенное животное, Бар-Камца взял и чуть-чуть надрезал ему губу. Для римских императоров, которые приносили жертвы своим богам, такая жертва подходила, а для евреев из-за такого изъяна она уже была ритуально нечистой. И евреи действительно отклонили эту жертву. Причем Тора обвиняет одного из мудрецов то ли в том, что он не дал разрешения принять в период опасности не такую чистую жертву, то ли он запретил евреям убить того человека, который являлся доносчиком. Как бы там ни было, мы считаем, что унижение человеческого достоинства, пусть и самого недостойного из граждан явилось достаточной причиной для Всевышнего, чтобы был уничтожен Храм и евреи отправились в изгнание. Сказано, что каждое поколение, при котором не восстановлен Храм, виновно так, как будто оно само его разрушило. Потому что Всевышний посылает евреев для того, чтобы они чему-то научились. И если на протяжении стольких веков мы не научились уважать друг друга...
Я стал думать, а что бы сделал в такой ситуации рав Ицхак, если бы находился на том пиру? Вместе с мудрецами выступил бы против хозяина? Мы не знаем, почему мудрецы не сделали этого. Возможно, они считали, что хозяин не обязан терпеть гостя, которого он не хочет... Возможно, мудрецы опасались, что если они вступятся, то вместо одного осквернения имени Всевышнего возникнет два - он грубо ответит и им. Ведь сказано, что как есть великая мудрость в том, чтобы говорить, когда тебя послушают, также есть великая мудрость не говорить, когда тебя не будут слушать. Вот я и задумался: "Как бы повел себя рав Ицхак Зильбер на этом пиру? Было ли в нем действительно какое-то качество, которое позволило бы найти на этом пиру правильное решение?"
Недавно у нас в иешиве мне рассказали об одном случае, который, мог бы дать ответ на этот вопрос.
Существуют разные организации, занимающиеся кошерностью кур, мяса и т.д. И многие люди спорят с пеной у рта о том, что можно кушать, а что нельзя. Обычно равы дают какие-то характеристики, например, что можно кушать, если ты попал в гости, и можно ли унизить хозяина, сказав, что что-то кошерно или не кошерно. Мы спорили о каком-то кашруте, и вдруг один из нас произнес:
- Я видел, как в этой ситуации поступил рав Ицхак Зильбер. Была какая-то трапеза, рав Ицхак Зильбер спросил хозяина: "Простите, какой кашрут у этого мяса?" Тот ответил. Рав Ицхак не знал точного названия этого кашрута и еще раз переспросил. Хозяин снова ответил, и видно было, что он начинает злиться. Рав Ицхак Зильбер взглянул на своего сына, рава Бенциона.Тот отрицательно покачал головой.Тогда рав Ицхак Зильбер положил кусок курицы себе на тарелку, засыпал сверху гарниром и стал очень увлеченно есть гарнир. Вдруг через пару минут он "вспомнил", что у него назначена встреча:
- Извините, пожалуйста, мне надо срочно бежать, вы меня не проводите?
На тарелке осталась курица, засыпанная гарниром.
Я сейчас думаю: что сделал бы рав Ицхак Зильбер, если бы он находился на том пиру? Наверное, он бы срочно вспомнил, что ему куда-то надо уходить, выскочил бы в коридор, схватил бы Бар-Камцу за руку, и держал, держал бы до тех пор, пока у него не прошла бы полностью злость. Что-то при этом говорил бы и как-то при этом улыбался... И если бы Бар-Камца увидел, что хоть кто-то ему сочувствует, он простил бы свой народ
Когда рав Меир Левин мне посоветовал написать что-то по мотиву песни "Белая ворона", я сразу нашла ее и слова - "гордая, смелая" - очень подействовали на меня. Было нелегко что-то написать об этом, но потом сам рав Меир помог и написал прекрасный блогпост для нашего блога.
Меир Левин: "С детства мне нравилась сказка Г. Х. Андерсена "Гадкий утенок", а в молодостия полюбил песню "Белая ворона",в исполнении В. Леонтьева. Я недавно задумался с чем связана эта любовь; наверное оба произвидения касаются к судьбыевреев.Мы будем выглядеть как гадкий утенок в глазах народов до времени прихода машиаха. И вероятно это величайшая милость, что мы так выглядим, чтобыне возгордилисьи чтобы нас не сглазили.
Не зря Андерсен учился в еврейской школе.
В песне "Белая ворона" как будто указана причина антисемитизмаи ксенофобии. Если я черный, а ты - нет, я придумаю про тебя гадости, чтобы очернеть тебя."
Я только могу добавить, что быть непохожим на других, иметь индивидуальность - со временем становится все сложнее. Мир меняется, кто-то вводит новые критерии; как люди должны жить, меняются ценности и даже мораль. Евреи всегда были "белыми воронами", их жизнь была всегда самой сложной, но мы, с Б-жей помощью, смогли не очернить себя.
Скоро Суббота - помните ее. Зажигаите свечи. Пусть никогда не почернеем и останемся смелыми, гордыми за то, кто мы.
"Господи, дай нам прозреть ради мира
В доме Твоем и народе Твоем".
Н.Горовиц
Меир Левин
Недавно я задумался: почему оскорбление одного человека ввергло в катастрофу все человечество? Был разрушен Храм. Воображение скачет на тысячи лет назад. Ведь в глазах Всевышнего "тысячелетие - как одно мгновение". В период разрушения Первого Храма причины были более глобальные. Евреи были повинны в трех грехах, совершать которые не имели права даже под страхом смертной казни: идолопоклонство, прелюбодеяние, убийство. А кроме того, в том, что недостаточно сосредоточенно говорили благословения на изучение Торы.
И вот по дороге в Вавилон бредет множество еврейских пленников, закованных в кандалы, подстегиваемых бичами надсмотрщиков. В который раз кажется, что все потеряно и мой народ никогда не возродится.
Тогда праотцы Авраaм, Ицхак и Яаков, а также Моше-рабейну предстают перед престолом Всевышнего. Рыдая, они просят Всевышнего смилостивиться и простить свой народ. Упоминают о своих заслугах: Авраaм - о том, что готов был ради Его имени принести в жертву собственного сына, Ицхак - свою собственную жизнь, Яаков говорит о двадцатилетней службе обманщику Лавану, Моше - о том, что сорок лет водил евреев по пустыне. Всевышний выслушивает их и отвечает отказом. Виновные в перечисленных грехах, евреи потеряли право на защиту праведников. Связь поколений нарушена - и Всевышний считает, что после разрушения первого Храма евреи как бы уже не дети Авраaма, Ицхака, Яакова и Моше.
Тогда встает Рахель и напоминает, что ее жених Яаков, которого она любила, "как сорок тысяч братьев любить не могут", семь лет служил за нее ее отцу. А когда настал день свадьбы, отец решил обмануть Яакова. Невестой нарядили ее старшую сестру и вывели вместо Рахели к ее любимому. В любви все равны, и уступить сестре так же, а может, и более тяжело, чем кому-либо другому. Но Рахель не решилась публично унизить сестру, и в качестве свадебного подарка передала ей знаки, по которым Яаков должен был узнать Рахель.
На просьбу Рахели о прощении и возвращении ее детей на родину Всевышний отвечает согласием.
Теперь понятно, почему после поступка с Бар-Камцой, который был полной противоположностью Рахели, мы потеряли права на Храм. Ведь он стоял благодаря заслуге Рахели, чтобы мы помнили, что мы - один народ, и любили друг друга!
Во первых, хочу поблагодарить Меира Левина за идею - создать новый блог и писать для русскоязычных евреев (и не только). Я много думала и создала этот блог, который вы видите. Я всегда считала русский язык моим вторым родным, хотя образование у меня грузинское. Все-таки, я набирусь опытом, если что, вы всегда можете сделать мне замечания. Потому что, иногда мне нелегко с грамматикой ;)
И самое главное - я не буду писать одна. Одна милая девушка - Веред Робакидзе станет моим co-блоггером. Спасибо, Верочка! Если у кого-то еще будет желание, написать что-то новое, интересное - мы с удовольствием примим вас!
На нашем блоге - мы раскажем о еврейсской жизни в Грузии, о школах, о новостях в общине, и самое главное о людях, которые живут здесь больше вечности.
