Вулкан и радость за все

Активность исландского вулкана отменила мой полет в Берлин. Кто бы поверил? :)))
Невероятно, что после стольких месяцев ожидания, я получила визу, собрала вещи и до часа моего полета, отменили рейс по направлению Киева, а потом - Берлина.

Всему своя причина и свое время - я уже стала экспертом в этом "деле"; Даже шутила с Диной, что в Тбилиси я стала хассидкой, которая уже ни о чем не переживает и все доверяет Всевышнему - и конечно, все новости воспринимает с улыбкой и радостью.

Поэтому мне захотелось вам рассказать мою историю.
Во первых, Б-г мне всегда помогает - дает возможность и мудрость, чтобы на все реагировать позитивно и видеть добро. А во вторых: после того, что Он мне всегда дает, я уверенна, что ничего не может мне помешать в достижении моей цели. Отменили рейс? Будет другой. Активировался вулкан? Ну и что, ведь вулкан тоже принадлежит Господу и Он Сам с ним разберется.

Главное то, что я дома, здорова и спокойна - все будет так, как надо. Я только могу молиться и полагаться на моего Любимого Сценариста. Все прекрасно, что создано Б-гом, посмотрите на фото!

Друг народа

Меир Левин

27 августа 1945 г. в городе Тбилиси в еврейской семье родился мальчик. Произошло это с большим опозданием. Советская армия воевала в Японии. Появляться на свет в таких условиях мне не хотелось. Тем более что учить Тору с ангелом в животе матери было значительно интереснее. Перед рождением ангел ударяет ребенка по губам, и тот забывает все выученное. Но меня, видимо, в спешке ударили недостаточно сильно. И я родился с какими-то непонятными представлениями о добре и зле. Мама рассказывала, что я появился на свет с улыбкой, которая несколько лет не сходила с моих уст. Через восемь дней дедушка и отец понесли меня делать обрезание. Меня назвали в честь прадеда Марком, по-домашнему - Мариком. В то время это было очень популярное еврейское имя. Но мне имя Марик не нравилось тем, что оно было похоже на "шарик".

У бабушкиной соседки был сын, редактор газеты. Однажды я увидел в его руках репродукцию картины. На ней был изображен мужчина, сидящий в ванне. Над ним склонилась красивая женщина с кинжалом.

- Кто это? - спросил я.

- Жан Поль Марат.

- За что она его так?

- Он был французским революционером, его называли другом народа. А она была врагом революции, ее звали Шарлотта Корде.

- Она его убила?

- Да.

Французские имена звучали так романтично! Вопрос с моим именем и будущим был решен. Я стал настойчиво требовать, чтобы меня называли Маратом. В глубине души я мечтал, чтобы меня тоже убила женщина. И обязательно красивая. И тоже в ванне. Правда, задача осложнялась тем, что ванны у нас не было. Раз в неделю мы ходили в баню. Осталось выбрать народ, другом которого меня будут называть. Евреи - маловато будет. Советский народ - у него есть уже друг, Сталин. А он бессмертен. Но я решил, что вырасту и с народом и ванной разберусь.

В четырнадцать лет мне поменяли свидетельство о рождении. А когда мне исполнилось двадцать, нам дали квартиру с ванной. Но к тому времени я уже знал: чтобы заслужить звание "друга народа", нужно половину его уничтожить.

ТО, ЧТО НУЖНО

Последнее время я очень много думаю о своей жизни, о будущем, кем я вижу себя, что хочу делать и т.д. Иногда бывает трудно понять себя, найти любимое дело, пообщаться с людьми. Особенно трудно становиться тогда, когда ты изменила свою жизнь и твои старые друзья уже не понимают тебя, тебе тоже не хочеться с ними поделиться чувствами. После Берлина мне стало труднее, чем когда либо было. У меня почти не остались друзья в Тбилиси с кеми я могла поговорить. Очень мало таких с кем мне, вообще, хочется открыться...

Но помощь от Небес всегда приходит вовремя.
Сегодня я читала разные статьи на сайте Хабада и нашла историю одной талантливой и красивой женщины из Торонто, которая всегда хотела стать рок музыкантом... но потом нашла свой путь к религий и пришлось оставить музыку, как профессию... Ее жизнь казалось пустой без музыки и после переезда в Иерусалим, она снова стала играть на гитаре и давать концерты для женщин. Ее историю можете прочитать здесь.

Моран Сабба

А для меня она стала неким примером самостоятельности, духовной свободы и стимулом - верить в себя, итти тем путем, которую я выбрала и знать, что Всевышний всегда покажет и дадит мне то, что мне нужно и ПРЕНАДЛЕЖИТ.

Время радоваться

Мне сегодня прислали новые песни Меира Левина. Вот сейчас сижу и слушаю, думаю, когда я достигну того, чтобы не обижаться на людей, радоваться и спокойно жить. Мама говорит, что я еще очень молодая для "спокойствия", ведь у молодых всегда все горит, всегда чего-то не хватает...

Спасибо за ваши песни, рав Меир (и спасибо Артему, что всегда вовремя все присылает), мне очень помогаете вашим исскуством.

Я начала тем, что время радоваться, еще бы - моя любимая и близкая подруга Наоми помолвилась. МАЗАЛЬ ТОВ!!!
Наоми одна из тех людей, которая очень много делает для еврейских девушек; она устрайвала Шаббатоны в своей квартире в Тбилиси, собирала нас и в другие праздники, мы все вместе делали хинкали на ее кошерной кухне, горский плов и разные вкуснеищие блюда. Прошлый Шавуот мы с ней провели вместе и я оставалась у нее все три дня, учились, читали Мегилат Рут, веселились и размышляли какими будут наши вторые половинки... И вот, с Б-жей помощью Наоми нашла свою вторую половинку, у них скоро будет официальная помолвка и я надеюсь, что буду с ней, чтобы разделить ее счастье, пожелать удачи в созданий настоящей еврейской семьи, сказать, как я ее люблю и благодарна за все.

Беляночка

Меир Левин

Как мне рассказывали, улыбка не сходила с моих уст до четырех лет. А потом мы поехали отдыхать в окрестности Тбилиси. В день приезда мама купила у местных крестьян курицу. Но зарезать ее было некому. Мама назвала ее Беляночкой. Птичий грипп нам тогда не грозил. Так у меня появился первый друг. Я два месяца играл с ней, вернее, дружил. Мне казалось, она меня понимала. В день отъезда мама подала папе на обед жареную курицу. Страшная догадка пронзила меня.

- Где Беляночка?! - спросил я.

Мама и папа смущенно переглянулись.

- Нет!!! - в ужасе завопил я, впервые осознав, что в этом мире есть зло, смерть, а еще страшнее - предательство. Температура у меня подскочила до сорока градусов. Я неприхотлив в еде, но с тех пор не прикасался к куриному мясу. Когда мне стукнуло семь, маме почти удалось сломить мое упрямство. Мы пошли смотреть фильм про войну, а после сеанса я обещал съесть куриный суп. Картина про войну напоминала мультфильм "Ну, погоди!". Половину фильма фашисты, похожие на малахольного волка, ловили кур, а те, как заяц из мультика, доблестно улепетывали.

Выйдя из кинотеатра, я укоризненно сказал маме:

- Ты же видела... Если фашисты едят курицу, то я не буду. Кроме того, я не могу забыть Беляночку...

МИДРАША - моя любовь

В Антверпен на суккот - Октябрь 2009

С самой милой мадрихой на свете - Лея и я

Так мы веселились на кухне р. Фабиан

На катке - с Керен и Элишевой

День рождение Элишевы - она сама, Авива и я. Ноябрь 2009

Мои милые - Эли Орловски и Хана Ривка (РЫБКА) - Ханука-парти, Кислев 5770

С очаровательной ребецин Леи Портной и Эмуночкой

ХАНУКА ПАРТИ - Декабрь 2009

Когда я приехала в Берлине - даже не представляла, что так сильно полюблю мидрашу, девочек и всю общину. Почти 3 месяца я там жила, училась, думала, переживала, иногда мне было одиноко (особенно в начале), а иногда сходила с ума вместе с девочками на катке, на вечеринках, которые мы устраивали почти каждую неделю.

Вот вчера вернулась домой на каникулы и почувствовала такую пустоту. Не могла нормально заснуть, отвыкла от дома, от Тбилиси... как будто я в другом мире попала. А мой мир в Берлине был совсем иным - мидраша, уроки, разные люди, Шаббаты...

До моего отъезда, в воскресенье, в мидраше было Ханука-парти о котором я уже писала на моих других блогах. Пришли все женщины и дети общины, девушки играли на скрипке и пианино, ели пончики и латкес. Всем было так весело, снимали фотографии с детьми. Потом когда переписывала эти снимки в компютере, заметила - какие у меня счастливые глаза и сияющее лицо.

Спасибо Ашему за эти прекрасные и плодотворные месяцы!
Спасибо Джошу Спиннеру, который меня принял в мидрашу после моего письма - надеюсь, он не пожалел.
Огромное спасибо Оле Афанасьевой, которая с моего приезда дала мне знать, что она всегда там для меня, всегда готова поговорить и просто улыбнуться.

Я тогда написала Джошу, что с моим характером могу подружиться с девушками и поделиться светом... и еще стать лучшим человеком.
Каким я стала, судите сами...
А я уверена в том, что я больше сблизилась с Всевышним и научилась любить Его... и любить людей не меньше чем Его, потому что невозможно любить только Б-га, а людей - нет!

Потому - Мидраша стала моим учителем любви к Б-гу и к человеку! Сама мидраша стала моей любовью :))

Первая Молитва

Меир Левин

Летом 1997 года моя супруга улетела в гости к родителям, в Тбилиси. А у меня воспалились глаза, и я пошел к врачу. В том же помещении работал мой кардиолог, с которым мы не встречались последние полтора года. Посетив окулиста, решил заглянуть и к нему.

Кардиолог встретила меня шутками. Сказала, что ради встречи даст мне на­правление на обследование. Жены дома не было, и я согласился. Обычно такое обследование проводят раз в год. Становишься на специальную дорожку, кото­рая имитирует быструю ходьбу. Я ходил в бассейн и был уверен, что поражу врача своими успехами. За четыре секунды до конца она вдруг закричала: "Ой-ой-ой!" Меня направили на дополнительное обследование центурой. (Кстати, мы очень любим обвинять других людей в неблагодарности. Прошло ведь пять лет с того события. Я перечитывал свою первую книжку и вдруг, дойдя до этих строк, ужас­нулся. Прошло столько лет, а я ни разу не сказал ей "спасибо"! Мне стало страшно. Какое право я имею учить других морали, если сам... и неважно, что она лишь ис­полняла служебные обязанности. Я схватил свою книжку, подписал и побежал в поликлинику).

Мой педагог, рав Розенфельд, один из раввинов, которые помогают людям найти нужного врача. Вот и мне он рекомендовал такого. Тот сразу вызвал у меня доверие, и его оправдал. Сделав центуру, он сказал, что непонятно, как я вообще живу. У меня перекрыты все четыре канала, снабжающие сердце кровью. Врач на­стаивал на немедленной операции, но ее назначили через две недели.

В тот период я старался выполнить как можно больше заповедей и искал людей, которые бы за меня молились. Честно говоря, несмотря на страх, у меня самого не было желания молиться сильнее, чем раньше. Поэтому я искал других людей, а они искали меня.

После операции хирург сказал раву Розенфельду, что еще никогда в жизни ему во время операции не было так легко. Он собирался зашунтировать три канала, а удалось - четыре. Он был очень доволен. В принципе, как нерелигиозный человек он, наверное, не знал или не задумывался, почему операция прошла так удачно.

Ведь в одной молитве за меня стояли глава поколения рав Эльяшив и мой сосед, участник Войны за Независимость, который, узнав, что мне будут делать операцию, каждый день ходил к Стене Плача. За незнакомого человека с нееврей­ским именем Марат и с таким нееврейским именем его матери - Зина - молились в хедерах дети. Молились ученицы Бейт-Яакова. У меня в иешиве читали Теилим, молились и по месту работы жены - в "Бейт-Ульпане".

Но мне почему-то кажется, что главную роль сыграла молитва одной девочки. Она очень любила мою жену и часто приходила к нам домой. "Ты когда-нибудь молилась?" - спросил я ее. "Нет", - ответила она. Я попросил жену передать этой девочке, что первая молитва - как первая любовь - имеет особую силу. Пусть она молится за меня. Я спросил жену:

-Ты передала ей?

Она сказала:

-Да.

- И что она ответила?

- Не знаю, пробурчала что-то, наверное, из скромности.

А девочка сразу побежала к учительнице спрашивать, как молиться.

И вот сейчас, вспоминая о прошедшей операции, я думаю, что на весах, где взвешивали мои заслуги и недостатки, не последнюю роль сыграла молитва той маленькой девочки, которая молилась в первый раз в жизни.

Миледи и сапожник

Меир Левин

Аршак Петросян - коренной тбилисский сапожник, настоящий мастеровой. Взяться за работу он был вынужден в четырнадцать лет. Его отец уехал на зара­ботки в Россию, там и остался. Аршак рано женился. Влюбился в одноклассницу Хатуну, с которой дружил с первого класса. Его тесть, Григорий Сихарулидзе, сам был женат на горской еврейке. В свое время родственники Григория не призна­ли новую невестку и он перестал с ними общаться. Так что зять-армянин его не раздражал. Парень был трудолюбивый. Дочку его обожал.

И вот одна за другой родились четыре девочки. Товарищи звали Аршака дамским мастером. Он не обижался. Мечтал: "Вырастут дочки. Станут Сихару­лидзе. Поступят в мединститут". Он не хотел зятя-сапожника. Мечтал, чтобы зять учился, доктором бы стал, а внук - профессором. Ради этого Аршак работал по четырнадцать часов в день. Зато в сладких снах он видел зятя с большим черным портфелем. Такой носили лекторы университета, что напротив сапожной мастерской.

Пришла перестройка. Открыли границу, и все, кому не лень, стали таскать из Турции, Китая вместо обуви всякую гадость. Нормальная кожа пропала. Хозяева собрались переезжать в Россию. Звали Аршака с собой. Но он же видел поведение русских женщин. Какой это был бы пример для дочек?

В Тбилиси в этот момент открыли еврейскую школу. Соседка жены сказала, что его дочек могут принять. Там тепло. Перешли туда все хорошие учителя. Ар-шак сам пошел посмотреть. Увидел - сердце порадовалось. Рав такой молодой, красивый, уважительный. Правда, обидел: коньяк "Арарат" не взял. Зато у рава и дочки, и жена - просто чудо. Такие скромные, умные, красивые. А младшая такая лапочка! Одна женщина в брюках в школу зашла, а девочка рава спрашивает:

-Ты тетя или дядя?

Женщина смутилась. А она продолжает:

- По лицу ты тетя. А по брюкам - дядя. Кто же ты?

Дочки Аршака стали учиться в еврейской школе. Он был доволен.

Вскоре сапожники стали никому не нужны. Многие друзья Аршака вдруг ока­зались евреями и начали уезжать: кто в Америку, кто в Германию, кто в Бельгию. Но он боялся. Потом твердо сказал жене:

- Едем в Израиль. Посмотри, какие детки у нашего рава. Я тоже хочу, чтобы
мои такими выросли.

Теща отыскала родного брата в Нетании. Написали письмо. Он сказал, чтобы приезжали.

Аршак взял с собой только инструменты. "Евреи - умный народ, им мастеро­вые нужны", - уверял он.

В аэропорт семья прилетела ночью. Тещин брат Хаим встречал их на своей машине. Удивило, что на нем не было кипы, как на раве. Но Аршак промолчал. В дороге была пробка. В Нетанию они въехали утром. Аршак выглянул из машины и заорал:

- Жена, куда ты меня притащила?

Было лето. Юные израильтянки шли в школу. Голые животики, сапожные гвоз­дики торчали изо всех дырок.

- Хаим, поворачивай назад. Мы тут минуты не останемся. Чтобы мои дочки это
видели? Ни за что, - разорялся Аршак. Он стал ругаться по-армянски, как настоя­
щий сапожник в мастерской.

Неожиданно его взгляд остановился на группе девочек лет четырнадцати, пе­реходивших улицу. От переизбытка чувств он заплакал:

- Моя мама тоже так одевалась: юбка в складочку, носочки. Сорочки с длинны­
ми рукавами. Вай-ме, мама дорогая! Они еврейки?

-Да.

- Как называется эта школа, Хаим?

- "Бейт-Яаков".

- А моих детей туда примут?

- Я могу тебе помочь. Директриса этой школы покупает юбки у меня в магази­
не, я делаю ей хорошие скидки. Но ты же мечтал, что твои дети поступят в мединс­
титут, зять будет доктором. Девочек после окончания школы не примут в институт.
Зять не будет врачом.

- Пусть будет сапожник, - согласился Аршак. - Хаим, ты помнишь кино "Три
мушкетера"?

- Да, Аршак-джан. Помню, конечно.

- Там миледи была, помнишь?

- Как не помнить, помню.

- Хаим, я не хочу, чтоб мои дочки были, как миледи. Я лучше их сам убью.

- Не дай Б-г, Аршак-джан.

- Или еще лучше я сам себя убью, Хаим!

- Тогда я тоже себя убью, Аршак!

- Как ты сказал, Хаим, называется эта школа?

- "Бейт-Яаков".

- Всех детей в "Бейт-Яаков", Хаим!

-Ты только не нервничай, Аршак.Устроим, - пообещал Хаим.

- И жену туда же. Чтоб знала, как детей воспитывать. Иначе мы уедем. Я их
документы в гробу видал.Ты меня знаешь.

Хаим сдержал слово. Он только никак не мог понять, почему ему в свое время не пришла эта мысль.

Директор школы очень растрогалась, услышав почти фантастическую исто­рию про настоящего тбилисского сапожника. Девочки начали учиться. Аршак от­крыл сапожную мастерскую напротив школы. Со всеми ученицами "Бейт-Яакова", заносившими в починку обувь, говорил только по-армянски. Удивительно, но они его прекрасно понимали.

А потом я встретил старшую дочь Аршака в автобусе - там было полно анге­лов. Познакомил ее с сыном профессора медицины из Ленинграда. Они пожени­лись. Уехали с мужем преподавать иудаизм в Москву. Но это уже другая история.